- Мадам обучает меня ходить, а не скакать галопом, - выдавила она, ожидая услышать от дяди, что все это пустая трата времени, но вместо этого он одобрительно улыбнулся. Уитни ответила счастливой улыбкой. - Знаете, пошутила она, - раньше я была уверена, будто все, что требуется для ходьбы, пара сильных ног.

С того вечера оживленные рассказы Уитни о ее дневных трудах стали обязательным и веселым ритуалом за каждым ужином.

- Вы знали раньше, - спросила она как-то, - что существует настоящее искусство поворачиваться В придворном платье со шлейфом?

- Мой наряд никогда не доставлял мне столько хлопот, - усмехнулся лорд Джилберт.

- Ошибаетесь, - сообщила Уитни с притворным ужасом, - каждый мужчина подвергается опасности запутаться в шлейфе дамы и упасть!

Месяц спустя она опустилась в кресло и начала жеманно обмахиваться шелковым веером, кокетливо поглядывая поверх него.

- Тебе жарко, дорогая? - осведомился Эдвард, предвкушая новую забаву.

- Веер существует вовсе не для того, чтобы спасаться от жары, - сообщила Уитни, хлопая ресницами с преувеличенной наивностью, заставившей Энн разразиться смехом. - Это, чтобы флиртовать. Кроме того, также необходимо чем-то занять руки. И бить по пальцам слишком навязчивых джентльменов. Эдвард мгновенно стал серьезным.

- Каких именно навязчивых джентльменов? - грозно спросил он.

- Да никаких. Я пока здесь никого не знаю, - пожала плечами Уитни.

Сердце Энн наполнилось радостью при мысли о том, что племянница уже успела занять место в сердце Эдварда и ее собственном, место, которое могло принадлежать их собственной дочери.

Как-то вечером за месяц до официального выхода Уитни в свет Эдвард принес три приглашения в оперу. С рассчитанной небрежностью бросив их перед Уитни, он предложил, чтобы племянница, если, конечно, позволят занятия, сопровождала их в театр, в личную ложу посла.